Как и следовало ожидать, поиски увенчались успехом. То есть даже после полного и, казалось бы, окончательного раскулачивания они, кулаки, есть — их не может не быть. «У, кулачье проклятое»! — бросает в обиде героиня фильма Варвара Нечаева (Елена Юнгер). В общем, возникли трудности или препятствия — ищи (и находи) следы зловредной деятельности кулаков.
Необходимое сюжету присутствие врага в «Бежине луге» естественным образом объяснимо эпохой коллективизации, во время которой разворачивается действие, а в «Крестьянах» такое присутствие является, скорее, условным допущением, формирующим основной конфликт. В этом смысле показательно воспоминание Эрмлера о начале работы над «Крестьянами»: «Нужно было найти живого кулака, чтобы с него списать одно из главных действующих лиц будущего фильма. Задача была не так проста. Давно уже прошло раскулачивание и выселение кулаков. <...>. [Ассистент] предложил: «Поедемте ко мне в деревню. Я найду кулака» (курсив мой. — А.С.)» .
И у Эрмлера, и у Эйзенштейна речь идет о классовой борьбе в деревне, но конфликты строятся различно, определяя жанровое своеобразие фильмов и выявляя их концептуальные расхождения. Общий для «Крестьян» и «Бежина луга» деревенский материал предопределил наличие в обоих сюжетах двух конфликтующих сил — это кулаки и политотдел. Политотдел представляет власть, возглавившую борьбу с кулачеством во имя бесклассового социалистического будущего. Соответственно, «посланцы» будущего должны олицетворять собой цели великой борьбы или даже действовать от имени этого будущего.
Любой замысел, за который Эйзенштейн брался, им неизбежно «присваивался», даже в тех случаях, когда предназначенный для воплощения материал он получал в руки свыше и «на безальтернативной основе». Эрмлер же не собирался ставить «Крестьян», а взявшись, очень долго не находил в них ничего близкого себе. «Крестьяне» были для него, пламенного борца за идею, партийным поручением . Тем не менее отпечаток авторской личности здесь вполне заметен, и другой заметный след — директивной компоненты — не отменяет его, а лишь позволяет точнее соотнести «Крестьян» с современной им историко-политической ситуацией.
К середине 1930-х годов коллективизация почти исчезла с экрана. Когда-то она поглотила «Генеральную линию» (1926–1928), «перемолов» ее в «Старое и новое» (1929), и теперь у Эйзенштейна появилась возможность рассмотреть этот процесс post factum. Фильм Эрмлера хоть и рассказывал о современности, но был также направлен против кулака — объекта прошлого.
В апреле 1935 года на экраны вышел фильм Фридриха Эрмлера «Крестьяне». Месяцем раньше Сергей Эйзенштейн на закрытии первого Московского международного кинофестиваля огласил решение жюри присудить главную премию кинофабрике «Ленфильм» за «Чапаева», «Юность Максима» и «Крестьян». Эйзенштейн был хорошо осведомлен о работе над всеми тремя фильмами, а в дни подготовки «Крестьян» к выпуску, выступая на юбилее «Ленфильма», объявил о своем намерении делать фильм на деревенскую тему — по сценарию Александра Ржешевского «Бежин луг». "Будто бросает вызов на поединок" , — заметит потом Наум Клейман. Впрочем, и сам Эйзенштейн проговорил это почти прямо, вызвав на "социалистическое творческое соревнование самую замечательную фабрику Советского Союза — орденоносную фабрику Ленфильм" . Разумеется, тут подразумевалась не схватка с заклятым врагом (Эйзенштейн и Эрмлер были, напротив, дружны), а принципиальный спор концепций.
» ИСТОРИЯ КИНО: Штудии Крестьянский вопрос
Журнал «Сеанс» | Крестьянский вопрос
Комментариев нет:
Отправить комментарий